Любовь, любовь, любовь - эти три понятия

(из «Необыкновенного концерта» Театра Кукол им. Образцова)


Момент поворота автобуса направо через переезд на пос. Высокое я всегда переживаю особо остро. С одной стороны, это предвкушение удовольствий от общения с природой, с другой, омрачают мысли о неизвестности: дом-то цел? Забирались ли туда и, если ответ положительный, что взяли? Тамара в запое, жива ли, если жива, то дома ли?

Вот я выгружаюсь на обочину, оглядываюсь, чтобы убедиться, что Высокое, по крайней мере, на своём месте. «Вдохнёшь чистейшего фимиама, и одуреешь от дурмана, что травы летние даруют» - цитата из меня. Не взирая на вышеуказанные вопросы, я улыбаюсь от счастья. Солнце ли, дождичек, ветерок ли по дороге, я счастлива.

Слава Всевышнему! До сих пор дом цел и Тамара в Барсуках. Какое удовольствие я испытываю, когда по дороге к себе, заглядываю к Тамаре, она дома, трезвая, в печи дежурный кипяток, сулящий крепкий чай с запахом уголька, какой я пила в далёкой юности во время походов по Подмосковью.

И сразу устный выпуск местных новостей в исполнении Тамары. Рубрики обычно такие: список подломанных домов и обворованных соседей; драки и их последствия, редко обходится без некрологов, мероприятия культурно-социальной направленности, как вы догадываетесь – массовые пьянки. Из личной жизни Тамара сообщает о приезде-неприезде Оли. В разделе «разное» бывают сообщения об огороде, намерениях отремонтировать печь, пол, крыльцо, навести порядки, послать всех на хуй и кончить пить – начать прибарахляться. Последнюю рубрику Тамара повторяет практически слово в слово из года в год.

Бывает, что традиционный заход к Тамаре сопровождается новыми красками. Вот и сейчас застаю у неё гостя. Скромно одетый трезвый мужик сидит в кресле у стола и сосредоточено мнёт в пальцах сигарету.
- Татьяна! Как я рада тебе!- Тамара засуетилась вокруг меня, захлопотала у печи с заваркой. Мужик сидел тихо, скромно, деликатно. Не будучи представленной, я тоже скромно присела на стул. Молчание явно затягивалось, добавляя неловкости. Мужчина, как истинный джентльмен, чтобы выйти из неудобного положения, произнёс:
- Этта… Ёб твою мать…
- Ты чего, Петя?- участливо спросила Тамара,- Ещё чаю?
- Этта я так, к разговору…
- Ты не смущайся, это моя подруга из Москвы. Своя. Это она написала стих про Барсуки. «В деревне денег нет давно…»
- Пётр. – представился собеседник.
- Таня,- ответила я.
- Этта… пошёл я, что ли?
- Чего торопишься, давай ещё чайку.
- Да ну его на хуй, то есть, уже напился.
- И то верно, обоссаться столько его хлебать,- ответила гостеприимная хозяйка.
Мужик покинул гостиную по–английски, не попращавшись.

Тамара в качестве сплетни мне поведала, с кем спит этот Петька, будучи женатым на Долбиной Саньке. С Тамарой не спал, но выпивать выпивал. Долбина Санька та ещё прошмандовка! Спит с Валеркой – конюхом, а его баба ушла к Цыгану, а у того баб не счесть.

- У нас тут все, или почти все так: кто с кем хочет тут и ляжет. Самые паскудные бабы и те, если захотят, найдут себе «перехватчика». А уж если у тебя в избе топлено, закуска есть, то не отбиться от кобелей. Бери, кого хошь. Хоть Ален Делона. Что удивляешься, есть тут и видные мужики. Из местных не назову, а приезжие – конфетка.

В прошлом году совхоз нанял украинскую бригаду на строительство коровника. Все мужики – не поверишь – непьющие, видные такие, выкормленные на сале-то. Разобрали мы их по избам. По знакомству, конечно. Я с Дундиной, директором, в хороших отношениях. Она мне всё устраивает в первую очередь: цыплят предлагает, рассаду, даже поросёнка. Только я не хочу. Чего ради? Хоть и считаю, что от поросёнка пользы больше, чем от мужика, но на сей раз соблазнилась. Мне достался из Хмельницкого. Ох и довольная я была! Так ещё и еду приносил. Жаль, один недостаток: требовал от меня бросить пить. Да кто он такой, чтоб такие вещи просить? Ну я его и отбрила. Я сама себе хозяйка, пошли все во-пизду, я одна в оппозиции. Всех по нотам. (Вот один из поводов русского феминизма).

А знаешь, у меня аж два дня был мобильный телефон. Не веришь?

Недавно Оля приезжала, а я – дура как всегда.в запое (Валька-Полутороножка померла). Оля это не признаёт, обиделась и сразу уехала. Я к Барматихе – позвонить Оле. Полчаса набирали её номер – не отвечает. Дело к ночи, неудобно задерживать Барматиху, я пошла ни с чем домой. Протрезвела, расстроилась. Даже всплакнула. Дала себе зарок – бросить пить. Не навсегда, конечно. Дом надо привести в порядок. Ты бы видела, что тут было! Все шкафы открыты, тряпки на полу, крупа рассыпана, посуда грязная.

На следующий день я, как порядочная, принялась за уборку. И как вовремя! Представляешь, выношу мусор из избы, а по дороге идет в мою сторону тот «принц» из Хмельницкого! Потом я узнала, что шёл он к Паньке из Кунганова, она не пьёт, пироги печёт, кому не понравится?

Меня увидел, обрадовался, помахал рукой. В руке кулёк.
- Ну, заходи, чего сомневаешься?- говорю ему.
Пробыл у меня два дня, субботу и воскресенье. Обломилось Паньке на этот раз. У него был мобильный телефон. Звонили-звонили Оле, всё никак не дозвониться. А ему уж надо возвращаться в бригаду. Какой все-таки хороший человек. Оставил мне этот телефон на неделю.

Два дня я шлялась по деревням с этим телефоном. Знай наших! Бабы зубами от зависти скрежетали! (Любопытно, какими европейскими сувенирами хвастались американские индейцы друг перед другом во время Конкисты?). До Оли я так и не дозвонилась…

На третий день меня сглазили. В Бернишине встретила старых подружек, доярками вместе работали. Ясно дело, «сообразили» маленько. Домой вернулась уже без телефона… Не помню, пропили его или где уронила.

Как думаешь, что хохлу, будь он неладен, наврать позаковыристей? Хотя с другой стороны, он у Паньки ошивается. Так ему и надо.

Иногда у нас бывают истории про настоящую любовь. Обратила внимание на пепелище по дороге от Высокого в Барсуки?

Не так давно был у нас директором совхоза Иван Иваныч, замечательный человек.
Как-то поехал по служебной надобности в Тверь. Его Галька решила культурно отдохнуть с Мишкой Фроловым, местным ёбарём (Казановой). Увлеклись и не заметили, как Иван Иваныч вернулся. Подрался с Мишкой для приличия, Гальку «поучил», на том бы и закончить. Будь Иван Иваныч обычным мужиком, разошлись бы с миром. Но Мишка почувствовал себя потерпевшем от власти и решил возглавить борьбу за справедливость. Собрал братьёв и друзей и пошёл разобраться с чиновником. Тот вооружился топором и Мишку ёбнул по голове. Остальные разбежались, но злобу затаили. В день похорон Мишки спалили директорский дом вместе с пьяной Галькой – забыли про неё, думали, что она тоже на похоронах. Между тем, Иван Иваныч предпочёл смерть от инфаркта, а не в тюрьме. Положение обязывает.

- Ничего себе история! А где Любовь?
- Тебе, что, мало жертв? Поджигателей посадили. Куча людей пострадала от той любви. Вот и пепелище как памятник постепенно зарастает бурьяном. Прошлась та Любовь с косой по нашей земле. Хорошо, что она-паскуда не так часто бывает, а то бы народу ещё меньше осталось.